Марк Фрейдкин. "Блюз для дочурки" (2)
Творческий вечер Марка Фрейдкина в "Гиперионе" 7 июня 2011 г.
Презентация диска "Блюз для дочурки"
Часть 2
Фото: Александр Котин.
Дальше на альбоме идут два перевода из Брассанса, которых не было на других дисках. И первая песня называется "Принцесса и лабух". Это во многом автобиографическая песня, и рассказывает она историю, которая в какой-то мере случилась с самим Брассансом в годы его юности. Мы её немножко мелодически и гармонически усложнили. У Брассанса-то, как известно, очень скупые аранжировки. У него контрабас, гитара и... ещё одна гитара в лучшем случае. А у нас там очень много всего, но, по-моему, нам удалось не переборщить с этим делом. Вот послушайте.
ПРИНЦЕССА И ЛАБУХ
(G. Brassens "La princesse et le croque-notes" - пер. М. Фрейдкина)
Вопрос из зала:
А были ли у вас при переводе какие-нибудь сложности?
М.Ф.:
Ну, конечно, были, а почему нет? Брассанс это вообще для перевода один из самых сложных поэтов. Пожалуй, из того, чем приходилось заниматься, это самый сложный. Я сейчас не буду всю эту лекцию читать о сложности, желающие могут её найти в интернете*. Там очень много проблем и, главным образом, языковые проблемы. Потому что у него очень сложный язык, очень эклектичный и очень живой. Он пользуется устаревшим, даже для своего времени, словарём, конца XIX - начала XX века, и в этот словарь вкрапливает всякие просторечия, неологизмы и нецензурные выражения. И создаётся такая непонятная субстанция, которую непонятно как адаптировать на русский язык. Приходится ограничиваться какими-то паллиативами, потому что точно это воспроизвести, конечно, невозможно.
* http://sova-f.livejournal.com/169151.html (Прим. И.Б.)
Вопрос из зала:
А из французских авторов вы кого-то ещё переводили?
М.Ф.:
Ну, кого-то переводил, но немного. В частности я перевёл однажды сдуру и по молодости лет совершенно дикую по сложности поэму Малларме "Бросок костей", от которой благоразумно отказались все переводчики, какие только есть на свете. А меня по молодости уговорили - мол, вот поэмка какая коротенькая, переведи её. А я как её раскрыл потом... Это совершенно дикая по сложности речь, которую даже если раз десять прочтёшь, не сразу поймёшь, о чём там вообще речь идёт. Это дикий метафизический текст, очень сложный. Но вдобавок к этому она ещё и написана очень сложно. Во-первых, квадратами. Во-вторых, в неё девять разных шрифтов, и каждый шрифт - это тоже отдельный связный текст. Я там чуть мозги не вывихнул. Но ничего, как-то так перевёл*.
Я ещё переводил очень симпатичного поэта, я его очень люблю - Раймона Русселя. Переводил Жери. Поющих - нет, поющих я больше никого не переводил, до этого не доходило.
* http://www.ashtray.ru/main/GALERY/text%20art_calligrams/mallarme/mallarme.htm (Прим. И.Б.)
Вопрос из зала:
А песня Жана Ферра про Брассанса, которая у нас известна в исполнении "Аукциона" - интересна ли вам?
М.Ф.:
Я не очень люблю Ферра, честно говоря. Он такой слащавый. И вдобавок коммунист.
Давайте послушаем ещё одну песенку Брассанса. Это очень забавная песня. Она написана от лица ветерана Первой мировой войны. Она называется "Война 1914-1918 годов". И она интересна вот чем. Эта Первая мировая война для французов такая же священная, как, скажем, для нас - Великая Отечественная. И если у нас взялся бы кто-то так надсмехаться над ветеранами этой войны, я думаю, его бы у нас тут просто разорвали на куски. А у французов такие вещи как-то проходят. И ещё один забавный момент, на который я когда-то обратил внимание - что если внимательно послушать эту песню, то она выглядит такой совершенно убийственной пародией на песню Окуджавы "Я всё равно паду на той, на той единственной гражданской". Она непохожа, но по смыслу получается будто пародия. При этом эту вещь я переводил близко к тексту, там особенно в стороны не попрыгаешь.
ВОЙНА 1914-1918 ГОДОВ
(G. Brassens "La querre de 14-18" - пер. М. Фрейдкина)
Вопрос из зала:
Вот интересно получается. В оригинале чётко понимается, какая там война. А в переводе каждый может подставить под "незабвенную войну" всё, что ему понравится.
М.Ф.:
Ну, это не нарочно. Это потому что "четырнадцатый - восемнадцатый год" в строчку вложить невозможно.
Вопрос из зала:
Я недавно читала ваши слова: "Когда я почти сорок лет назад начинал переводить Брассенса, ни одним из качеств, перечисленных в первом списке, я не обладал. По-французски я знал только "пардон", "мерси" и "жевузем"..." То есть вы действительно не знали тогда французского?
М.Ф.:
Действительно не знал. Я скажу больше: я учил французский язык по Брассансу. Я в Москве тогда знал только одно место, где можно было его послушать. Это был лингафонный кабинет в библиотеке иностранной литературы. Больше не было нигде. Но любой человек с улицы мог прийти и послушать. И я брал наушники, магнитофончик - там выдавали - брал учебник, текст и прямо по нему и штудировал.
Вопрос из зала:
И сколько вам времени понадобилось до первого перевода?
М.Ф.:
Ну, первые переводы были плохие очень Месяца два-три.
Вопрос из зала:
Кстати, у Брассанса очень чёткая дикция. Можно ли его использовать для постановки произношения?
М.Ф.:
Я думаю, да. Хотя у него немного южное произношение, он же южанин. Но дикция и артикуляция у него действительно поразительные, я ему ужасно завидовал всегда.
Вопрос из зала:
А Бисмарк, упомянутый в тексте, - это фигуральное выражение?
М.Ф.:
Нет, это совершенно конкретное упоминание франко-прусской войны 1870 года.
Вопрос из зала:
А вообще, как сложилось, что вы занялись Брассансом? Если его добывать было не очень просто. Почему, скажем, не Ив Монтан?
М.Ф.:
Ну, это отчасти романтическая история. У меня был приятель, который ушёл в армию. И как водится, он, уходя в армию, попросил меня, чтобы его девушка не скучала. А эта девушка была наполовину француженка. И я ходил к ней в гости. Её мама долго жила во Франции, она там работала в посольстве, там же она её и зачала от кого-то. И у них дома были несколько сорокапяток Брассанса, я их там впервые и услышал.
Потом ещё - я думаю, это мало кто помнит - был ещё очень симпатичный фильм. Назывался он "Франция, песня". Он шёл в зале документального фильма кинотеатра "Россия", и я на этом фильме побывал раз тридцать. И там я его увидел впервые живьём, в натуре - и это, как говорится, добавило.
Уточнение из зала:
Фильм этот был сделан Натальей Кончаловской.
М.Ф.:
Нет. Наталья Кончаловская публиковала переводы из него, очень плохие, в "Иностранке". А фильм сделал такой человек... я тоже совсем недавно об этом узнал, по фамилии Альдохин. Кто это, я не знаю, какой-то журналист-международник, который работал долгое время во Франции и как-то это дело пробил. И вот буквально несколько лет назад, через каких-то третьих-четвёртых людей, он со мной связался, мы планировали сделать некий совместный проект, но, к сожалению, ничего из этого не вышло.
Этот фильм он монтировал сам, там были все корифеи. Жюльетт Греко там была прекрасная, и Брель там был, и Ферра, кстати, был там тоже. Там даже Аристид Бриан был, я помню. Этого фильма в интернете нет, я уже искал, не нашёл*.
* Фильм "Франция, песня": http://doskado.ucoz.ru/blog/2013-09-24-11522 (Прим. И.Б.)
Следующая песня - это любимая песня Димы Быкова. Она называется "Колыбельная". Тоже мотивчик не мой, но я даже не знаю, чей. Эту песню я услышал на каком-то очень левом диске, где всякие американские еврейские певцы пели какие-то очень странные песни. Якобы местечковые, но на самом деле, судя по всему, конечно, авторские. Но они пели на идиш. И вот в их числе была вот эта песня, она там так и называлась - "Колыбельная" - и я на неё просто написал свои слова.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
(trad. - М. Фрейдкин)
Вопрос из зала:
Это песня про какого-то конкретного человека?
М.Ф.:
Нет. Это, как говорил Эйхенбаум, "художественно - это вымышленно и обобщённо".
Вопрос из зала:
А почему она "Колыбельная"?
М.Ф.:
Потому что оригинальная мелодия называется так - "Колыбельная". И сама она по своему мелодическому строению напоминает колыбельную.
Вопрос из зала:
А ненормативная лексика - она просто так случайно подвернулась?
М.Ф.:
А это, вообще-то, моя, так сказать, фирменная марка. (Смех в зале)
Вопрос из зала:
То есть это маркетинговый ход?
М.Ф.:
Да какой, к свиньям, маркетинг!..
Я вот удивляюсь, почему никто не спрашивает, что такое "антабка". Это такая петелька на ремне, которая часто очень теряется. Это немецкое слово. Изначально это было на ружье, оружейный термин. Кольцо, через которое продевается ремень.
Но это ещё ничего. Вот я помню, когда у меня была песня про соседку, и там я сгоряча упомянул слово "зегзица" - народ просто меня достал.
...Ну что, дальше едем? Следующая песня называется "Июнь". С музыкальной стороны она стилизована под жанр, который я очень люблю, и который, я думаю, мало кто знает сейчас. В 50-60-е годы был очень популярный жанр, который назывался "калипсо". Это были песни такого прекрасного певца Гарри Белафонте и происхождения они были в основном ямайского, из того региона. Но они пелись, как правило, на английском языке. И вот мы захотели сделать то-то в этом роде. Тут довольно много играет разных инструментов и даже есть инструмент укулеле. Укулеле - я думаю, многие из вас её видели - это такая маленькая гитарка, на которой играют в латиноамериканских ансамблях и которая очень хорошо создаёт ритм-секцию.
ИЮНЬ
М. Фрейдкин
Уточнение из зала:
Это же Пастернак - "Сквозь фортку крикну детворе".
М.Ф.:
Ну конечно, это я и имел в виду, так, на заднем плане.
Вопрос из зала:
И вы для каждого инструмента всё это вот написали?
М.Ф.:
Ну, не то чтобы я это делал лично. Со мной работают очень хорошие музыканты и аранжировщики. Это такой плод коллективного труда. И честно скажу - моя доля здесь минимальна. Потому что я музыкант средненький, непрофессиональный, а со мной работают настоящие музыканты. Например, здесь две партии флейты - одна обычная, а другая флейта Пана - и такие партии мне сроду не написать никогда.
Вопрос из зала:
Вот "воспевший срам и шрам" - это понятно, а почему "молчавший про храм"?
М.Ф.:
А что я про него могу сказать? Я человек деликатный, я не могу говорить про то, к чему я сам отношусь равнодушно.
Вопрос из зала:
А сирень и жасмин - это потому что аллергия?
М.Ф.:
Ни в коем случае! У меня вообще много всяких болезней, но вот чего у меня нет - это аллергии. А сирень - ну как, если её долго нюхать, то разболится, конечно, голова. Потом, опять же, мигрень может развиться не только на физиологическом уровне, а, скажем, от каких-нибудь воспоминаний, мало ли что...
Вопрос из зала:
А вот ваша юношеская фотография на обложке диска - сколько вам там лет?
М.Ф.:
Это фотография в школьном дворе, где мне, наверное, лет пятнадцать.
Продолжение следует
Презентация диска "Блюз для дочурки"
Часть 2
Фото: Александр Котин.
Дальше на альбоме идут два перевода из Брассанса, которых не было на других дисках. И первая песня называется "Принцесса и лабух". Это во многом автобиографическая песня, и рассказывает она историю, которая в какой-то мере случилась с самим Брассансом в годы его юности. Мы её немножко мелодически и гармонически усложнили. У Брассанса-то, как известно, очень скупые аранжировки. У него контрабас, гитара и... ещё одна гитара в лучшем случае. А у нас там очень много всего, но, по-моему, нам удалось не переборщить с этим делом. Вот послушайте.
ПРИНЦЕССА И ЛАБУХ
(G. Brassens "La princesse et le croque-notes" - пер. М. Фрейдкина)
Там, где теперь этот сквер и фонтан,
раньше когда-то был скверный квартал:
грязные улочки, свалки, лачуги.
А обитатели - все как один -
этих отнюдь не античных руин
слыли элитою здешней округи.
Аристократы голодных дворов,
званые гости ночлежных пиров
с мутной сивухой и скудной краюхой,
знать подзаборных отборных кровей...
Терся и лабух там - местный Орфей -
вечно с гитарой и вечно под мухой.
В этом чаду социального зла
юная фея в те годы цвела -
нежный росток средь равнины безлесой.
Крошкой нашли ее возле ручья
в тонком белье дорогого шитья,
ну и прозвали, конечно, Принцессой.
Словом, однажды (на то и весна)
влезла к нему на колени она
и прошептала смущенно, но бойко,
с нежной улыбкой головку склоня:
"Если ты хочешь, то можешь меня
поцеловать, а потом и не только..."
"Слушай, Принцесса, - ей лабух в ответ, -
рано в сатиры мне в тридцать-то лет!
Да и самой тебе только тринадцать.
Так что слегка поумерь свою страсть -
за малолетку на нары попасть
нет никакой мне охоты, признаться.
Ты еще только в проекте была,
а мое сердце к рукам прибрала
и повзрослей, и покраше милашка..."
Тут убежала Принцесса и от
горькой обиды всю ночь напролет,
верно, проплакала где-то, бедняжка.
Так не свершилась преступная связь.
Лабух наутро, ни с кем не простясь,
в фуре старьевщика съехал куда-то,
и оказавшись спустя двадцать лет
в этих местах, где минувшего нет,
чувствует вдруг что-то вроде утраты...
Вопрос из зала:
А были ли у вас при переводе какие-нибудь сложности?
М.Ф.:
Ну, конечно, были, а почему нет? Брассанс это вообще для перевода один из самых сложных поэтов. Пожалуй, из того, чем приходилось заниматься, это самый сложный. Я сейчас не буду всю эту лекцию читать о сложности, желающие могут её найти в интернете*. Там очень много проблем и, главным образом, языковые проблемы. Потому что у него очень сложный язык, очень эклектичный и очень живой. Он пользуется устаревшим, даже для своего времени, словарём, конца XIX - начала XX века, и в этот словарь вкрапливает всякие просторечия, неологизмы и нецензурные выражения. И создаётся такая непонятная субстанция, которую непонятно как адаптировать на русский язык. Приходится ограничиваться какими-то паллиативами, потому что точно это воспроизвести, конечно, невозможно.
* http://sova-f.livejournal.com/169151.html (Прим. И.Б.)
Вопрос из зала:
А из французских авторов вы кого-то ещё переводили?
М.Ф.:
Ну, кого-то переводил, но немного. В частности я перевёл однажды сдуру и по молодости лет совершенно дикую по сложности поэму Малларме "Бросок костей", от которой благоразумно отказались все переводчики, какие только есть на свете. А меня по молодости уговорили - мол, вот поэмка какая коротенькая, переведи её. А я как её раскрыл потом... Это совершенно дикая по сложности речь, которую даже если раз десять прочтёшь, не сразу поймёшь, о чём там вообще речь идёт. Это дикий метафизический текст, очень сложный. Но вдобавок к этому она ещё и написана очень сложно. Во-первых, квадратами. Во-вторых, в неё девять разных шрифтов, и каждый шрифт - это тоже отдельный связный текст. Я там чуть мозги не вывихнул. Но ничего, как-то так перевёл*.
Я ещё переводил очень симпатичного поэта, я его очень люблю - Раймона Русселя. Переводил Жери. Поющих - нет, поющих я больше никого не переводил, до этого не доходило.
* http://www.ashtray.ru/main/GALERY/text%20art_calligrams/mallarme/mallarme.htm (Прим. И.Б.)
Вопрос из зала:
А песня Жана Ферра про Брассанса, которая у нас известна в исполнении "Аукциона" - интересна ли вам?
М.Ф.:
Я не очень люблю Ферра, честно говоря. Он такой слащавый. И вдобавок коммунист.
Давайте послушаем ещё одну песенку Брассанса. Это очень забавная песня. Она написана от лица ветерана Первой мировой войны. Она называется "Война 1914-1918 годов". И она интересна вот чем. Эта Первая мировая война для французов такая же священная, как, скажем, для нас - Великая Отечественная. И если у нас взялся бы кто-то так надсмехаться над ветеранами этой войны, я думаю, его бы у нас тут просто разорвали на куски. А у французов такие вещи как-то проходят. И ещё один забавный момент, на который я когда-то обратил внимание - что если внимательно послушать эту песню, то она выглядит такой совершенно убийственной пародией на песню Окуджавы "Я всё равно паду на той, на той единственной гражданской". Она непохожа, но по смыслу получается будто пародия. При этом эту вещь я переводил близко к тексту, там особенно в стороны не попрыгаешь.
ВОЙНА 1914-1918 ГОДОВ
(G. Brassens "La querre de 14-18" - пер. М. Фрейдкина)
С тех пор как чаянья народов
свелись лишь к войнам и резне,
из всех сражений и походов
какой же памятнее мне?
Свой выбор скрыть я не умею:
мне среди всех родней одна -
всех симпатичней, всех милее
та незабвенная война!
Нет, я отнюдь не презираю
баталий честной старины
и никогда не забываю,
как Бисмарк нам спустил штаны.
От войн таких в душе светлее,
их не пошлешь так просто на...
Но только мне всего милее
та незабвенная война!
Да, я знаю: герои Спарты
мечом косили не бурьян,
и гренадеры Бонапарта
палили не по воробьям.
Их беспримерны эпопеи
их легендарны имена,
но для меня всего милее
та незабвенная война!
И брань, что нас покрыла славой
в тот роковой сороковой,
была достаточно кровавой,
чтоб насладиться таковой.
Швырнуть упрек ей я не смею -
грош, мол, такой войне цена -
но и ее, по мне, милее
та незабвенная война!
Я признаю в ряду достойных
и стычки доблестных "маки",
ведь в этих, пусть незнатных, войнах
шли в ход не только кулаки.
В любой из них - свои трофеи,
свой колорит и новизна,
но лично мне всего милее
та незабвенная война!
Наш добрый Марс с похвальным рвеньем
готовит новой бойни план.
То, верно, будет откровеньем
для всех, кто в этом не профан.
Я лишь одну мечту лелею,
чтоб поскорей пришла она!
Ну, а пока мне всех милее
та незабвенная война!
Вопрос из зала:
Вот интересно получается. В оригинале чётко понимается, какая там война. А в переводе каждый может подставить под "незабвенную войну" всё, что ему понравится.
М.Ф.:
Ну, это не нарочно. Это потому что "четырнадцатый - восемнадцатый год" в строчку вложить невозможно.
Вопрос из зала:
Я недавно читала ваши слова: "Когда я почти сорок лет назад начинал переводить Брассенса, ни одним из качеств, перечисленных в первом списке, я не обладал. По-французски я знал только "пардон", "мерси" и "жевузем"..." То есть вы действительно не знали тогда французского?
М.Ф.:
Действительно не знал. Я скажу больше: я учил французский язык по Брассансу. Я в Москве тогда знал только одно место, где можно было его послушать. Это был лингафонный кабинет в библиотеке иностранной литературы. Больше не было нигде. Но любой человек с улицы мог прийти и послушать. И я брал наушники, магнитофончик - там выдавали - брал учебник, текст и прямо по нему и штудировал.
Вопрос из зала:
И сколько вам времени понадобилось до первого перевода?
М.Ф.:
Ну, первые переводы были плохие очень Месяца два-три.
Вопрос из зала:
Кстати, у Брассанса очень чёткая дикция. Можно ли его использовать для постановки произношения?
М.Ф.:
Я думаю, да. Хотя у него немного южное произношение, он же южанин. Но дикция и артикуляция у него действительно поразительные, я ему ужасно завидовал всегда.
Вопрос из зала:
А Бисмарк, упомянутый в тексте, - это фигуральное выражение?
М.Ф.:
Нет, это совершенно конкретное упоминание франко-прусской войны 1870 года.
Вопрос из зала:
А вообще, как сложилось, что вы занялись Брассансом? Если его добывать было не очень просто. Почему, скажем, не Ив Монтан?
М.Ф.:
Ну, это отчасти романтическая история. У меня был приятель, который ушёл в армию. И как водится, он, уходя в армию, попросил меня, чтобы его девушка не скучала. А эта девушка была наполовину француженка. И я ходил к ней в гости. Её мама долго жила во Франции, она там работала в посольстве, там же она её и зачала от кого-то. И у них дома были несколько сорокапяток Брассанса, я их там впервые и услышал.
Потом ещё - я думаю, это мало кто помнит - был ещё очень симпатичный фильм. Назывался он "Франция, песня". Он шёл в зале документального фильма кинотеатра "Россия", и я на этом фильме побывал раз тридцать. И там я его увидел впервые живьём, в натуре - и это, как говорится, добавило.
Уточнение из зала:
Фильм этот был сделан Натальей Кончаловской.
М.Ф.:
Нет. Наталья Кончаловская публиковала переводы из него, очень плохие, в "Иностранке". А фильм сделал такой человек... я тоже совсем недавно об этом узнал, по фамилии Альдохин. Кто это, я не знаю, какой-то журналист-международник, который работал долгое время во Франции и как-то это дело пробил. И вот буквально несколько лет назад, через каких-то третьих-четвёртых людей, он со мной связался, мы планировали сделать некий совместный проект, но, к сожалению, ничего из этого не вышло.
Этот фильм он монтировал сам, там были все корифеи. Жюльетт Греко там была прекрасная, и Брель там был, и Ферра, кстати, был там тоже. Там даже Аристид Бриан был, я помню. Этого фильма в интернете нет, я уже искал, не нашёл*.
* Фильм "Франция, песня": http://doskado.ucoz.ru/blog/2013-09-24-11522 (Прим. И.Б.)
Следующая песня - это любимая песня Димы Быкова. Она называется "Колыбельная". Тоже мотивчик не мой, но я даже не знаю, чей. Эту песню я услышал на каком-то очень левом диске, где всякие американские еврейские певцы пели какие-то очень странные песни. Якобы местечковые, но на самом деле, судя по всему, конечно, авторские. Но они пели на идиш. И вот в их числе была вот эта песня, она там так и называлась - "Колыбельная" - и я на неё просто написал свои слова.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
(trad. - М. Фрейдкин)
Жил как все, шустрил за бабки,
врал и крал по мелочам.
Копил ошибки и терял антабки,
выл в отчаянье по ночам.
То да се, дела-делишки,
нынче эдак, завтра так,
а создавать и продавать излишки
он был отроду не мастак.
Но зато без разнарядок
мог он знать наверняка,
что с трипперком всегда вернется с блядок,
с битой мордой - из кабака.
Был он слабого здоровья,
неумен и трусоват,
и время теплилось у изголовья
тусклой лампочкой в десять ватт.
Скучно жить на белом свете!
Смертной тьме взгляни в глаза,
и пусть душа из этой тесной клети
прянет в небо, как стрекоза.
Вопрос из зала:
Это песня про какого-то конкретного человека?
М.Ф.:
Нет. Это, как говорил Эйхенбаум, "художественно - это вымышленно и обобщённо".
Вопрос из зала:
А почему она "Колыбельная"?
М.Ф.:
Потому что оригинальная мелодия называется так - "Колыбельная". И сама она по своему мелодическому строению напоминает колыбельную.
Вопрос из зала:
А ненормативная лексика - она просто так случайно подвернулась?
М.Ф.:
А это, вообще-то, моя, так сказать, фирменная марка. (Смех в зале)
Вопрос из зала:
То есть это маркетинговый ход?
М.Ф.:
Да какой, к свиньям, маркетинг!..
Я вот удивляюсь, почему никто не спрашивает, что такое "антабка". Это такая петелька на ремне, которая часто очень теряется. Это немецкое слово. Изначально это было на ружье, оружейный термин. Кольцо, через которое продевается ремень.
Но это ещё ничего. Вот я помню, когда у меня была песня про соседку, и там я сгоряча упомянул слово "зегзица" - народ просто меня достал.
...Ну что, дальше едем? Следующая песня называется "Июнь". С музыкальной стороны она стилизована под жанр, который я очень люблю, и который, я думаю, мало кто знает сейчас. В 50-60-е годы был очень популярный жанр, который назывался "калипсо". Это были песни такого прекрасного певца Гарри Белафонте и происхождения они были в основном ямайского, из того региона. Но они пелись, как правило, на английском языке. И вот мы захотели сделать то-то в этом роде. Тут довольно много играет разных инструментов и даже есть инструмент укулеле. Укулеле - я думаю, многие из вас её видели - это такая маленькая гитарка, на которой играют в латиноамериканских ансамблях и которая очень хорошо создаёт ритм-секцию.
ИЮНЬ
М. Фрейдкин
Кругом куда ни плюнь -
безоблачный июнь.
Звенит оса, гундосит шмель,
скачет белка на ель.
Весь день сулит мигрень
жестокая сирень,
и в летний сплин вбивает клин
беспощадный жасмин.
А автор этих строк,
продрыхнув как сурок
полдня, сидит и пишет впрок
сам себе некролог.
Мол, от упадка сил
безвременно почил
воспевший срам и шрам
и молчавший про храм.
Меж тем проклятый зной
уж плавит мозг спинной,
не говоря про головной,
давно больной.
И солнца блеск из-за
стекла слепит глаза,
и жгучий пот бежит среди
липких косм на груди.
А наш протагонист,
чей путь был столь тернист,
знай тянет без альтернатив
скорбный свой нарратив.
Но, подведя итог,
он комкает листок -
мол, лучше завтра днем
все сначала начнем.
Потом на грудь беря
полбанки вискаря,
он все твердит себе,
что прожил жизнь не зря.
Все делал по уму,
а под окно к нему
жизнь подгоняет полный "МАЗ"
фекальных масс.
Уточнение из зала:
Это же Пастернак - "Сквозь фортку крикну детворе".
М.Ф.:
Ну конечно, это я и имел в виду, так, на заднем плане.
Вопрос из зала:
И вы для каждого инструмента всё это вот написали?
М.Ф.:
Ну, не то чтобы я это делал лично. Со мной работают очень хорошие музыканты и аранжировщики. Это такой плод коллективного труда. И честно скажу - моя доля здесь минимальна. Потому что я музыкант средненький, непрофессиональный, а со мной работают настоящие музыканты. Например, здесь две партии флейты - одна обычная, а другая флейта Пана - и такие партии мне сроду не написать никогда.
Вопрос из зала:
Вот "воспевший срам и шрам" - это понятно, а почему "молчавший про храм"?
М.Ф.:
А что я про него могу сказать? Я человек деликатный, я не могу говорить про то, к чему я сам отношусь равнодушно.
Вопрос из зала:
А сирень и жасмин - это потому что аллергия?
М.Ф.:
Ни в коем случае! У меня вообще много всяких болезней, но вот чего у меня нет - это аллергии. А сирень - ну как, если её долго нюхать, то разболится, конечно, голова. Потом, опять же, мигрень может развиться не только на физиологическом уровне, а, скажем, от каких-нибудь воспоминаний, мало ли что...
Вопрос из зала:
А вот ваша юношеская фотография на обложке диска - сколько вам там лет?
М.Ф.:
Это фотография в школьном дворе, где мне, наверное, лет пятнадцать.
Продолжение следует