"Очарованные песней" - двухтомник
Это издание появилось у нас ещё с 25 апреля - на фестивале театров песни. Привезли его к нам Виктор Воронов и Лев Сандлер из Самары.
Это сборник наших дворовых песен - тех, какие пели ещё наши родители, а потом и мы. Не существует ни одного человека (ну, нашего возраста :), который бы, открыв эти книги и полистав, не воскликнул: "О! Да я её помню!" И тут же в мозг врывается ностальгическое цунами - вплоть до воспоминаний, какого цвета была та гитара, какие на ощупь были скамейки в том парке, и какой голос был у той подпевающей девушки.
Вот, например:
"Любо, братцы, любо, любо, братцы жить!..."
"Ах, шарабан мой, американка..."
"Не падайте духом, поручик Голицын..."
"Ведь я институтка, я дочь камергера..."
"Это школа Соломона Кляра, школа бальных танцев, вам говорят..."
"Девушку из маленькой таверны полюбил суровый капитан..."
"Всё болота, болота, болота..."
"Миленький ты мой, возьми меня с собой..."
"Солнца не будет, жди не жди..."
"Когда качаются фонарики ночные..."
"А святой Гавриил по рогам получил и с тех пор доносить не решается..."
"Так наливай, студент, студентке!.."
"Догорает старый вальс на твоих подсвечниках..."
"По Миссиссипи плывёт пирога..."
"Мы лежим с тобой в маленьком гробике..."
"И граф, и графиня, и энта Петрова..."
"С деревьев листья опадают - ёксель-моксель..."
Чорт. Я собирался, кажется, пост написать.
900 р. - оба тома.
Статья об этом издании - "Песни их молодости", автор - Дарья Григорьян.
Как у нас появился самый правдивый учебник истории
«Кобыла Гиппохондрия гуляла по лугу»
Честно говоря, я думала, что время песенников прошло. Канули в Лету эти книжечки вместе с кассетными (не говоря о катушечных) магнитофонами, громоздкими, неуклюжими и не для всех доступными. Да и зачем сейчас все это, если можно всегда взять с собой электронный носитель: хочешь - с музыкой, хочешь - с текстом, а можно к тому же, чтоб записывал. И все-таки появление двухтомника «Очарованные песней» - это событие далеко не районного масштаба. Почему? Когда-то на моем родном филфаке преподаватели очень наглядно показали нам, как язык толпу превращает в народ, в нацию. Но я рискну сказать, что есть еще одна не менее важная система, система народного самосознания и самосохранения. Это песня. Язык можно выучить, а песню... Ее тоже можно выучить, но если эта песня не стала буквально вашей плотью и кровью, если вы не чувствуете каждое слово в ней как свое собственное — вы никогда не сможете петь ее по-настоящему, взаболь — фальшь будет чувствоваться. И это, пожалуй, самый правдивый критерий при определении «свой — чужой».
Но знаете, что удивительно? Вряд ли я ошибусь, если скажу: в нашей стране едва ли найдется человек, который не знает хотя бы одну из песен, которые представлены в сборнике. Включая даже поколение нынешних 18-20-летних. Потому что, если эти — не знают, значит, они живут в отрыве от своей страны, они не чувствуют связи с ней. Они чужие. В принципе, это можно проводить как тест вроде ЕГЭ: пометьте галочкой песни, которые вы хоть раз в своей жизни слышали... По количеству баллов определяем включенность в культуру.
«Кобыла Гиппохондрия не любит унывать...»
А вообще эта книга — больше, чем песенник. Это учебник истории. Настоящий — а не те, школьные, которые можно переписывать сотню раз в зависимости от госзаказа. Учебник истории — вовсе не потому, что там есть и белогвардейские песни, и другие про гражданскую войну, и про Отечественную. Потому что возьмешь любую песню — да хоть ту же «Купите бублики, горячи бублики», зацепишься за одну строчку — и вытянешь все, чем жил наш народ в те годы, в Одессе, хотя и не только в ней. Да не просто, чем жил, — чем дышал, над чем плакал и, конечно, над чем смеялся. По каким историческим документам можно это восстановить? Да ни по каким — только по песням. Мы привыкли к тому, что на уроках истории нам говорят о жизни государства, и почти никогда не понятно — а к нам-то это какое отношение имеет? Потому что ведь есть другая история, история жизни народа, людей, в отдельно взятой стране — она и запечатлена в песнях. Песня — это великий котел, где переваривается боль, отчаяние, а вместе с ним — весь маразм происходящего, именно поэтому подобные, живые песни являются залогом самосохранения нации, сохранения ее здравого смысла. Потому что как иначе его сохранить, если даже любовь возникала так: «И тогда улыбнулась мне ты/ Без отрыва от производства». А когда я увидела песню чернобыльца «Тридцать три рентгена» на мелодию песни «Полчаса до рейса», я, честно признаться, охнула: это событие предполагает определенную интонацию, но... Оказывается, и это уже пережил, обсмеял мой народ:
Тридцать три рентгена, тридцать три рентгена,
Я стою у взлетной полосы,
Мне уже сегодня море по колено -
Я купил свинцовые трусы...
И дальше:
Для кого-то просто выброс изотопа,
Для меня же — проводы любви.
Обсмеяли — и потому выжили, смех (как нас учили на филфаке) — возрождающая стихия.
«Кобыла Гиппохондрия познала в жизни толк...»
Сборник «Очарованные песней» создали питерский конструктор в области ракетостроения, а заодно писатель-фантаст, переводчик, поэт Феликс Суркис и самарский подполковник запаса, специалист по неконтактным радиовзрывателям и инженер по боеприпасам Лев Сандлер.
- Сколько лет вы работали над книгой? - спрашиваю Льва Абрамовича.
- Да лет пятьдесят, а то и больше, - отвечает он.
- Да вам же всего 65!
- А я в пятом классе уже был пионер-инструктор по туризму, и вообще у меня с детства память какая-то странная была — я помнил все песни. А некоторое время назад понял, что уже очень много песен, которые помню только я.
Сандлер утверждает, что Суркис сделал бОльшую часть работы над сборником — процентов восемьдесят.
- «Ты зачем меня первым поставил?» - спросил я его. А он говорит: «По алфавиту: Сандлер, Суркис».
- Лев Абрамович, но сейчас ведь все можно найти по Интернету...
- У Интернета нет энергетики, а у книги — есть. И люди это чувствуют, когда книгу в руки берут. Они за это ее и берут.
Вообще Лев Абрамович — человек для авторской песни уникальный. Мне всегда казалось, что в Самаре несколько десятилетий назад была эпоха титанов, эпоха ГМК-62, где каждый человек сделал столько, сколько нам в нашей блошиной суете никогда не успеть. «Он не исполнитель, он демонстратор», - это о Сандлере говорит самарский бард Виктор Воронов. «Играть не умеет, петь не умеет, а в целом — потрясающе!» - это о нем же сызранские коллеги написали после концерта. К ним присоединяется восторженный крик нашего сенатора и тоже в прошлом члена ГМК Кости Титова: «Лева! Лева!» Так Константин Алексеевич, кричал в Москве на презентации книги, где Сандлеру дали спеть три песни. Ведь лучше продемонстрировать аутентичность этих песен не смог бы никто. Кстати, не в последнюю очередь благодаря ходатайству Константина Титова министерство культуры нашей области выделило средства на издание сборника. А вторую часть тиража оплатил Виктор Александрович Тархов.
Дарья Григорьян
P.S.
Кобыла Гиппохондрия не любит унывать,
Кобыле Гиппохондрии на скуку наплевать,
Кобыла Гиппохондрия познала в жизни толк,
Кобыле Гиппохондрии не страшен серый волк!
И припев (все хором):
Если песенка всюду поется,
Если песенка всюду слышна,
Значит, с песенкой легче живется,
Значит, песенка эта нужна.
http://parkgagarina.ru/Obschestvo/Pesni-ih-molodosti.html
Это сборник наших дворовых песен - тех, какие пели ещё наши родители, а потом и мы. Не существует ни одного человека (ну, нашего возраста :), который бы, открыв эти книги и полистав, не воскликнул: "О! Да я её помню!" И тут же в мозг врывается ностальгическое цунами - вплоть до воспоминаний, какого цвета была та гитара, какие на ощупь были скамейки в том парке, и какой голос был у той подпевающей девушки.
Вот, например:
"Любо, братцы, любо, любо, братцы жить!..."
"Ах, шарабан мой, американка..."
"Не падайте духом, поручик Голицын..."
"Ведь я институтка, я дочь камергера..."
"Это школа Соломона Кляра, школа бальных танцев, вам говорят..."
"Девушку из маленькой таверны полюбил суровый капитан..."
"Всё болота, болота, болота..."
"Миленький ты мой, возьми меня с собой..."
"Солнца не будет, жди не жди..."
"Когда качаются фонарики ночные..."
"А святой Гавриил по рогам получил и с тех пор доносить не решается..."
"Так наливай, студент, студентке!.."
"Догорает старый вальс на твоих подсвечниках..."
"По Миссиссипи плывёт пирога..."
"Мы лежим с тобой в маленьком гробике..."
"И граф, и графиня, и энта Петрова..."
"С деревьев листья опадают - ёксель-моксель..."
Чорт. Я собирался, кажется, пост написать.
900 р. - оба тома.
Статья об этом издании - "Песни их молодости", автор - Дарья Григорьян.
Как у нас появился самый правдивый учебник истории
«Кобыла Гиппохондрия гуляла по лугу»
Эпиграф
«Кобыла Гиппохондрия ушла далеко в лес,
К ней волки поимели нездоровый интерес.
Кобыла Гиппохондрия дала им по зубам.
Такой конец агрессоров ждет всюду — здесь и там».
Честно говоря, я думала, что время песенников прошло. Канули в Лету эти книжечки вместе с кассетными (не говоря о катушечных) магнитофонами, громоздкими, неуклюжими и не для всех доступными. Да и зачем сейчас все это, если можно всегда взять с собой электронный носитель: хочешь - с музыкой, хочешь - с текстом, а можно к тому же, чтоб записывал. И все-таки появление двухтомника «Очарованные песней» - это событие далеко не районного масштаба. Почему? Когда-то на моем родном филфаке преподаватели очень наглядно показали нам, как язык толпу превращает в народ, в нацию. Но я рискну сказать, что есть еще одна не менее важная система, система народного самосознания и самосохранения. Это песня. Язык можно выучить, а песню... Ее тоже можно выучить, но если эта песня не стала буквально вашей плотью и кровью, если вы не чувствуете каждое слово в ней как свое собственное — вы никогда не сможете петь ее по-настоящему, взаболь — фальшь будет чувствоваться. И это, пожалуй, самый правдивый критерий при определении «свой — чужой».
Но знаете, что удивительно? Вряд ли я ошибусь, если скажу: в нашей стране едва ли найдется человек, который не знает хотя бы одну из песен, которые представлены в сборнике. Включая даже поколение нынешних 18-20-летних. Потому что, если эти — не знают, значит, они живут в отрыве от своей страны, они не чувствуют связи с ней. Они чужие. В принципе, это можно проводить как тест вроде ЕГЭ: пометьте галочкой песни, которые вы хоть раз в своей жизни слышали... По количеству баллов определяем включенность в культуру.
«Кобыла Гиппохондрия не любит унывать...»
А вообще эта книга — больше, чем песенник. Это учебник истории. Настоящий — а не те, школьные, которые можно переписывать сотню раз в зависимости от госзаказа. Учебник истории — вовсе не потому, что там есть и белогвардейские песни, и другие про гражданскую войну, и про Отечественную. Потому что возьмешь любую песню — да хоть ту же «Купите бублики, горячи бублики», зацепишься за одну строчку — и вытянешь все, чем жил наш народ в те годы, в Одессе, хотя и не только в ней. Да не просто, чем жил, — чем дышал, над чем плакал и, конечно, над чем смеялся. По каким историческим документам можно это восстановить? Да ни по каким — только по песням. Мы привыкли к тому, что на уроках истории нам говорят о жизни государства, и почти никогда не понятно — а к нам-то это какое отношение имеет? Потому что ведь есть другая история, история жизни народа, людей, в отдельно взятой стране — она и запечатлена в песнях. Песня — это великий котел, где переваривается боль, отчаяние, а вместе с ним — весь маразм происходящего, именно поэтому подобные, живые песни являются залогом самосохранения нации, сохранения ее здравого смысла. Потому что как иначе его сохранить, если даже любовь возникала так: «И тогда улыбнулась мне ты/ Без отрыва от производства». А когда я увидела песню чернобыльца «Тридцать три рентгена» на мелодию песни «Полчаса до рейса», я, честно признаться, охнула: это событие предполагает определенную интонацию, но... Оказывается, и это уже пережил, обсмеял мой народ:
Тридцать три рентгена, тридцать три рентгена,
Я стою у взлетной полосы,
Мне уже сегодня море по колено -
Я купил свинцовые трусы...
И дальше:
Для кого-то просто выброс изотопа,
Для меня же — проводы любви.
Обсмеяли — и потому выжили, смех (как нас учили на филфаке) — возрождающая стихия.
«Кобыла Гиппохондрия познала в жизни толк...»
Сборник «Очарованные песней» создали питерский конструктор в области ракетостроения, а заодно писатель-фантаст, переводчик, поэт Феликс Суркис и самарский подполковник запаса, специалист по неконтактным радиовзрывателям и инженер по боеприпасам Лев Сандлер.
- Сколько лет вы работали над книгой? - спрашиваю Льва Абрамовича.
- Да лет пятьдесят, а то и больше, - отвечает он.
- Да вам же всего 65!
- А я в пятом классе уже был пионер-инструктор по туризму, и вообще у меня с детства память какая-то странная была — я помнил все песни. А некоторое время назад понял, что уже очень много песен, которые помню только я.
Сандлер утверждает, что Суркис сделал бОльшую часть работы над сборником — процентов восемьдесят.
- «Ты зачем меня первым поставил?» - спросил я его. А он говорит: «По алфавиту: Сандлер, Суркис».
- Лев Абрамович, но сейчас ведь все можно найти по Интернету...
- У Интернета нет энергетики, а у книги — есть. И люди это чувствуют, когда книгу в руки берут. Они за это ее и берут.
Вообще Лев Абрамович — человек для авторской песни уникальный. Мне всегда казалось, что в Самаре несколько десятилетий назад была эпоха титанов, эпоха ГМК-62, где каждый человек сделал столько, сколько нам в нашей блошиной суете никогда не успеть. «Он не исполнитель, он демонстратор», - это о Сандлере говорит самарский бард Виктор Воронов. «Играть не умеет, петь не умеет, а в целом — потрясающе!» - это о нем же сызранские коллеги написали после концерта. К ним присоединяется восторженный крик нашего сенатора и тоже в прошлом члена ГМК Кости Титова: «Лева! Лева!» Так Константин Алексеевич, кричал в Москве на презентации книги, где Сандлеру дали спеть три песни. Ведь лучше продемонстрировать аутентичность этих песен не смог бы никто. Кстати, не в последнюю очередь благодаря ходатайству Константина Титова министерство культуры нашей области выделило средства на издание сборника. А вторую часть тиража оплатил Виктор Александрович Тархов.
Дарья Григорьян
P.S.
Кобыла Гиппохондрия не любит унывать,
Кобыле Гиппохондрии на скуку наплевать,
Кобыла Гиппохондрия познала в жизни толк,
Кобыле Гиппохондрии не страшен серый волк!
И припев (все хором):
Если песенка всюду поется,
Если песенка всюду слышна,
Значит, с песенкой легче живется,
Значит, песенка эта нужна.
http://parkgagarina.ru/Obschestvo/Pesni-ih-molodosti.html