Была я тут как-то в «Гиперионе». Видела на стенде последнюю книжку тиража «Заповедника сказок 2005-10». Она ждёт, когда за ней приедет рыцарь на Белом... то есть на белом коне. Без страха, упрёка и критического восприятия действительности.
Я – профессиональный читатель. Меня придумали братья Стругацкие и назвали Константин Константинов с планеты Константина, только я не ограничиваюсь одним автором. В моём лице «Клейпучка пьёт всех!». И вот выпила «Заповедник сказок. Избранное 2005–2010». О чём не жалею, но ругаюсь на многое вообще и хвалю некоторые частности.
Сразу предупреждаю участников и компетентных заинтересованных лиц: я беру книгу и читаю. Прямо текст, пропуская предисловия и сведения в интернете. Это потом, если меня заинтересует что-то или непонятно окажется, можно посмотреть, что авторы хотели этим (с). А вообще есть произведение, заключённое между буквицей и виньеткой, вот его и всасываем. И уж если плеваться, так тоже им же.
Сказки были, по-видимому, сгруппированы по темам конкурсов. Я ничего не знала о происхождении данной книги, кроме того, что хорошие люди собирают симпатичную книжечку, поэтому несколько вариантов на одну тему как-то ошарашили. Закономерность я уловила лишь к концу книги (то есть в течение одной ночи, которую употребила на прочтение), а тогда уже пошла в интернет и в предисловие выяснять, не померещилось ли. Нет, не померещилось. Вот было про васильки, а вот – про драконов, но... тогда где же сказки о рыцаре и драконе quod_sciam, а про царевну-лягушку ведь прекрасно написала volha (не говоря уж о kurtuazij), а вот сюда бы легли (и забили всех прочих) варианты на предлагаемые сюжеты Хильдегарт... А, ну да, они просто не играли в эту игру.
Практически всем произведениям присуща модная парадоксальность: все плохие оказываются хорошими. Если бы, скажем, в эти руки попал «Морозко», то главной героиней оказалась бы не трудолюбивая Настенька, а вовсе Марфушенька-душенька, и для неё – вот такой, как есть, растрёпанной дурищи – нашёлся бы идеальный ален делон. Или иван-дурак, что, в сущности, неважно. Настеньку, впрочем, добрый автор тоже куда-нибудь пристроил бы, если бы не забыл. Один раз – мило, два – ещё забавно, потом утомляет, ибо предсказуемо. Если кого-то зовут Васька, то жди, что он робот или инопланетянин – не ошибёшься. От Крапивина пошло, насколько я могу смотать клубочек обратно. Мысль народная ходит натоптанными тропами, корявыми, извилистыми, но давно нанесёнными на карту вымысла. Всё оказывается не тем, чем кажется, всё расплывается и переходит друг в друга, я теряю ориентиры, путаю добро и зло, я расстраиваюсь. Мне в этом пространстве неуютно, как в воздушной яме.
Все литературные сказки, в общем-то, вторичны. Но у данного набора вторичность особая: прочтя любую, мы узнаем, что автор раньше читал книги. Потому что, кажется, нет ни одной сказки, даже самой коротенькой, где прямо или косвенно не цитировалась бы классика – совершенно не сказочная притом, например, «12 стульев». Один раз ничего особенного, но ведь в каждой, в каждой. Как будто автор не решается создать собственную оригинальную ключевую фразу или описательный приём, да и зачем ему, когда сознание услужливо подсовывает готовый образец, заведомо превосходящий, видимо (по мнению самого пишущего), то, что он способен исторгнуть сам?
Кроме Тикки Шельен, знакомых имён для меня не было. По большей части я и сейчас без понятия, кто есть ху. О Тикки же я знала, что это ветеран ролевого движения и очень почитаемый там автор песен. Сказки оказались горьковато-романтическими, немного истерическими и поверхностными – будь я учительницей, я бы написала: «Тема не раскрыта». Впрочем, это относится почти ко всем приводимым в книге произведениям. Торопливость авторов, выдаваемая за лаконичность и недоговорённость, огорчает. В том же объёме, да и куда меньшем, Кривин или Ратушинская... ну да что говорить. Непроработанность – это одна из черт современного интернет-текста. Это, кстати, относится и к корректуре – я бы поделилась запятыми и убрала их излишек, если бы вовремя подсунули текст. Вот как сейчас наш сериал сразу слышно, если мотать по программам наугад – актёр не играет, а обозначает эмоцию, только что не висят под ним субтитры с ремарками – (сердится), (страдает), (влюблён). И тут по большей части – не истории, а как будто их краткий пересказ, реферат, из которого заранее отжали всю плоть и красочность. Главное, чтобы костюмчик... эээ... сюжетик соответствовал заявке. Васильки так васильки. А вот вспомнилось словцо, как мне этот костюмчик – и тут же оно окажется в тексте, не пропадать же ассоциации. Понимаю. Надо себя сдерживать.
Мою кальвинистскую душу тяжело травмировал один из самых талантливых рассказиков – про девочку-раздолбайку, которой помогла фея. Тут уж хоть фанфик пиши, настолько я не одобряю раззяв, полагающихся на что угодно, кроме своих мозгов – а эта девочка, уже натворив мелких пакостей, вообще мозги вырубила и ни на что не полагалась, только сама себе доказывала, как несправедлива к ней... жизнь? природа? мама? Но, конечно, продолбанный кошелёк ей вернули, да ещё выдали кусочек сахару, видимо, в качестве подкрепления, чтобы и дальше не пренебрегала. Это беда. Это идёт вразрез с моими установками, я за такие вещи не то что не поощряла бы даже в фантазии, я в натуре пришибить могу. Зацепило, значит, написано хорошо. Но не то, что я хотела бы прочитать. Это «добрая сказка», а я не переношу добрых сказок. Их не должно быть.
До сих пор я не знала, что на одной странице могут уместиться три художника. А то и больше. Такое я видела в детской энциклопедии, такой светло-рыжей, где иллюстраторы работали явно по своим материалам, а уж как оно потом на страницу вставало – не очень важно. Ну и греческая ваза соседствовала со вполне авангардным рисунком завода, и ничего страшного. Вот и здесь получилось нечто похожее с неожиданно приятным результатом. Каждый или почти каждый художник данной книги мог бы сделать её один, но это долго. Поэтому, видимо, был избран бригадный метод. И ведь получилось, хотя по всем законам божеским и человеческим, а паче книгоиздательским – не могло. А вот, однако, есть «книжка с большими буквами и красивыми картинками», которую можно рассматривать, даже не умея читать. Это плюс. И художники по большей части изумительные. Вот не ждала, что халявный мастер-класс внутри окажется.
Не бывает «добрых народных сказок». Они бывают страшные, волшебные, кумулятивные, бытовые, спросите Проппа – но не добрые. Это выдумка конкретных людей, а сказки – они сами заводятся, как тараканы. И отражают что-то гуляющее в сознании неграмотных людей. Здесь авторы грамотны, а их сознание объединено совсем иначе, не так, как в каменном веке, но всё же великая общность образованных пишущих по-русски владельцев персональных компьютеров тоже накладывает свой отпечаток. Так что это заповедник литературной современной сказки. По возможности – бесконфликтной, что большинством ошибочно принимается за добрость. И ему не помешало бы стать заказником, где периодически разрешают отстрел. Дичь становится более здоровой, хотя и пуганой.
Но не я буду этим охотником, я не буду судить претендентов, я только купила три книги (а оказалось, что надо было пять), а теперь с интересом жду второй том (или он следующее издание, пока не знаю), и тоже куплю, и тоже буду читать... и ругать буду, а как же.
Я – профессиональный читатель. Меня придумали братья Стругацкие и назвали Константин Константинов с планеты Константина, только я не ограничиваюсь одним автором. В моём лице «Клейпучка пьёт всех!». И вот выпила «Заповедник сказок. Избранное 2005–2010». О чём не жалею, но ругаюсь на многое вообще и хвалю некоторые частности.
Сразу предупреждаю участников и компетентных заинтересованных лиц: я беру книгу и читаю. Прямо текст, пропуская предисловия и сведения в интернете. Это потом, если меня заинтересует что-то или непонятно окажется, можно посмотреть, что авторы хотели этим (с). А вообще есть произведение, заключённое между буквицей и виньеткой, вот его и всасываем. И уж если плеваться, так тоже им же.
Сказки были, по-видимому, сгруппированы по темам конкурсов. Я ничего не знала о происхождении данной книги, кроме того, что хорошие люди собирают симпатичную книжечку, поэтому несколько вариантов на одну тему как-то ошарашили. Закономерность я уловила лишь к концу книги (то есть в течение одной ночи, которую употребила на прочтение), а тогда уже пошла в интернет и в предисловие выяснять, не померещилось ли. Нет, не померещилось. Вот было про васильки, а вот – про драконов, но... тогда где же сказки о рыцаре и драконе quod_sciam, а про царевну-лягушку ведь прекрасно написала volha (не говоря уж о kurtuazij), а вот сюда бы легли (и забили всех прочих) варианты на предлагаемые сюжеты Хильдегарт... А, ну да, они просто не играли в эту игру.
Практически всем произведениям присуща модная парадоксальность: все плохие оказываются хорошими. Если бы, скажем, в эти руки попал «Морозко», то главной героиней оказалась бы не трудолюбивая Настенька, а вовсе Марфушенька-душенька, и для неё – вот такой, как есть, растрёпанной дурищи – нашёлся бы идеальный ален делон. Или иван-дурак, что, в сущности, неважно. Настеньку, впрочем, добрый автор тоже куда-нибудь пристроил бы, если бы не забыл. Один раз – мило, два – ещё забавно, потом утомляет, ибо предсказуемо. Если кого-то зовут Васька, то жди, что он робот или инопланетянин – не ошибёшься. От Крапивина пошло, насколько я могу смотать клубочек обратно. Мысль народная ходит натоптанными тропами, корявыми, извилистыми, но давно нанесёнными на карту вымысла. Всё оказывается не тем, чем кажется, всё расплывается и переходит друг в друга, я теряю ориентиры, путаю добро и зло, я расстраиваюсь. Мне в этом пространстве неуютно, как в воздушной яме.
Все литературные сказки, в общем-то, вторичны. Но у данного набора вторичность особая: прочтя любую, мы узнаем, что автор раньше читал книги. Потому что, кажется, нет ни одной сказки, даже самой коротенькой, где прямо или косвенно не цитировалась бы классика – совершенно не сказочная притом, например, «12 стульев». Один раз ничего особенного, но ведь в каждой, в каждой. Как будто автор не решается создать собственную оригинальную ключевую фразу или описательный приём, да и зачем ему, когда сознание услужливо подсовывает готовый образец, заведомо превосходящий, видимо (по мнению самого пишущего), то, что он способен исторгнуть сам?
Кроме Тикки Шельен, знакомых имён для меня не было. По большей части я и сейчас без понятия, кто есть ху. О Тикки же я знала, что это ветеран ролевого движения и очень почитаемый там автор песен. Сказки оказались горьковато-романтическими, немного истерическими и поверхностными – будь я учительницей, я бы написала: «Тема не раскрыта». Впрочем, это относится почти ко всем приводимым в книге произведениям. Торопливость авторов, выдаваемая за лаконичность и недоговорённость, огорчает. В том же объёме, да и куда меньшем, Кривин или Ратушинская... ну да что говорить. Непроработанность – это одна из черт современного интернет-текста. Это, кстати, относится и к корректуре – я бы поделилась запятыми и убрала их излишек, если бы вовремя подсунули текст. Вот как сейчас наш сериал сразу слышно, если мотать по программам наугад – актёр не играет, а обозначает эмоцию, только что не висят под ним субтитры с ремарками – (сердится), (страдает), (влюблён). И тут по большей части – не истории, а как будто их краткий пересказ, реферат, из которого заранее отжали всю плоть и красочность. Главное, чтобы костюмчик... эээ... сюжетик соответствовал заявке. Васильки так васильки. А вот вспомнилось словцо, как мне этот костюмчик – и тут же оно окажется в тексте, не пропадать же ассоциации. Понимаю. Надо себя сдерживать.
Мою кальвинистскую душу тяжело травмировал один из самых талантливых рассказиков – про девочку-раздолбайку, которой помогла фея. Тут уж хоть фанфик пиши, настолько я не одобряю раззяв, полагающихся на что угодно, кроме своих мозгов – а эта девочка, уже натворив мелких пакостей, вообще мозги вырубила и ни на что не полагалась, только сама себе доказывала, как несправедлива к ней... жизнь? природа? мама? Но, конечно, продолбанный кошелёк ей вернули, да ещё выдали кусочек сахару, видимо, в качестве подкрепления, чтобы и дальше не пренебрегала. Это беда. Это идёт вразрез с моими установками, я за такие вещи не то что не поощряла бы даже в фантазии, я в натуре пришибить могу. Зацепило, значит, написано хорошо. Но не то, что я хотела бы прочитать. Это «добрая сказка», а я не переношу добрых сказок. Их не должно быть.
До сих пор я не знала, что на одной странице могут уместиться три художника. А то и больше. Такое я видела в детской энциклопедии, такой светло-рыжей, где иллюстраторы работали явно по своим материалам, а уж как оно потом на страницу вставало – не очень важно. Ну и греческая ваза соседствовала со вполне авангардным рисунком завода, и ничего страшного. Вот и здесь получилось нечто похожее с неожиданно приятным результатом. Каждый или почти каждый художник данной книги мог бы сделать её один, но это долго. Поэтому, видимо, был избран бригадный метод. И ведь получилось, хотя по всем законам божеским и человеческим, а паче книгоиздательским – не могло. А вот, однако, есть «книжка с большими буквами и красивыми картинками», которую можно рассматривать, даже не умея читать. Это плюс. И художники по большей части изумительные. Вот не ждала, что халявный мастер-класс внутри окажется.
Не бывает «добрых народных сказок». Они бывают страшные, волшебные, кумулятивные, бытовые, спросите Проппа – но не добрые. Это выдумка конкретных людей, а сказки – они сами заводятся, как тараканы. И отражают что-то гуляющее в сознании неграмотных людей. Здесь авторы грамотны, а их сознание объединено совсем иначе, не так, как в каменном веке, но всё же великая общность образованных пишущих по-русски владельцев персональных компьютеров тоже накладывает свой отпечаток. Так что это заповедник литературной современной сказки. По возможности – бесконфликтной, что большинством ошибочно принимается за добрость. И ему не помешало бы стать заказником, где периодически разрешают отстрел. Дичь становится более здоровой, хотя и пуганой.
Но не я буду этим охотником, я не буду судить претендентов, я только купила три книги (а оказалось, что надо было пять), а теперь с интересом жду второй том (или он следующее издание, пока не знаю), и тоже куплю, и тоже буду читать... и ругать буду, а как же.